Асем Нусупова: О текущем моменте в системе здравоохранения и планах на будущее. Интервью

Асем Нусупова: О текущем моменте в системе здравоохранения и планах на будущее. Интервью

С 1 октября текущего года были отменены надбавки медицинскому персоналу, работающему с больными коронавирусной инфекцией, получившие в народе название — “ковидные”. Вместо них министерство здравоохранения разработало другие механизмы стимулирования медперсонала, работающего в зоне риска. Подробные комментарии по данному вопросу нашему порталу давала Асем Нусупова, вице-министр здравоохранения, курирующая экономический блок министерства.

Сегодня мы решили вернуться не только к прошлой теме, но и поговорить о других текущих бюджетных проблемах Министерства, а также о планах на будущее.

— Асем Бековна, насколько министерству здравоохранения под конец года удалось закрыть такие резонансные вопросы, как выплата доплат медицинскому персоналу, работающему с больными коронавирусной инфекцией, а также погасить то и дело вспыхивающие «пожары» с финансированием скорой медицинской помощи и тех же ковидных госпиталей, которым банально не хватало денег на лечение больных?

— В  начале недели на заседании правительства были одобрены поправки в постановление 1193, регламентирующие доплаты медицинским работникам, работающим с больными, зараженными COVID-19. Мы с Вами довольно подробно обсуждали эти вопросы, что, думаю, углубляться в детали сейчас не стоит. Однако скажу главное: расчет всех выплат будет производиться с 1 октября 2021 года, и медики, работавшие в зоне риска, получат доплаты именно с этого периода. На эти цели уже выделено 15 млрд. тенге.

Что касается в целом лечения ковидных больных и финансирования скорой медицинской помощи, то в текущем году из-за нехватки средств республиканского бюджета по борьбе с коронавирусом COVID-19, образовался дефицит средств для закрытия периодов с июля по декабрь месяц. Накопленная кредиторская задолженность к концу года достигла 83,9 млрд. тенге. Министерству и Фонду социального страхования совместно с министерством финансов с большим трудом удалось решить эту проблему, при этом отмечу, что сумма в размере 24,3 млрд. тенге (оплата за оказанные услуги в декабре текущего года) будет оплачена в январе следующего года.

— Все же не удержусь от такого вопроса: чем вызваны пробуксовки с финансированием лечения и выделения доплат медикам, работающими с больными, зараженными COVID-19? Это проблемы неправильного планирования или дефицита средств в бюджете?

— Наверное, мы должны признать, что пандемия оказала серьезное влияние на параметры республиканского бюджета, но к чести правительства, ключевые проблемы были все же закрыты. Только на надбавки в течение двух лет выделено 265,8 млрд. тенге, а на лечение больных коронавирусной инфекцией — 290 млрд. тенге. Причём последняя сумма включает в себя только средства, прошедшие через Фонд социального страхования, а ведь еще сколько ресурсов (на лекарственные средства и средства защиты) было выделено из резерва правительства.

Согласитесь, поиск таких резервов требовал времени, поэтому рассмотрение вопросов финансирования вкупе со сложными бюрократическими процедурами, к сожалению, затянулось. Справедливости ради нужно сказать, что министерство здравоохранения совместно с Фондом социального страхования не допустили остановки работы стационаров, перераспределяя средства из других направлений медицинской помощи, но к концу года и эти резервы оказались исчерпаны. Так что, учитывая общее положение, нам приходится очень нелегко.

Ведь изначально средства на надбавки и лечение не закладывались в бюджете министерства и, соответственно, Фонда. Что в текущем, что в прошлом году все деньги выделялись в ходе уточнения и корректировок бюджета, и это сильно сказалось на процессе финансирования госпиталей. Но сразу скажу — пусть простят мой ведомственный эгоизм — в этом вины министерства здравоохранения нет, поскольку при планировании мы закладывали все суммы.

К сожалению, в следующем году в бюджете также — по причине нехватки денег — не предусмотрены ресурсы на эти цели, так что мы опять вынуждены будем выходить на процедуру уточнения бюджета. И я здесь должна сказать открыто, что в тарифы следующего года доплаты медикам не вошли, а расходы на лечение будут производиться пока за счёт других направлений. Так что, скорее всего, процесс дефицита средств некоторое время будет «хроническим».

— Насколько мне известно, большой проблемой было повышение зарплат немедицинскому и техническому персоналу, этот вопрос, надеемся, будет решен в 2022 году? И будете ли Вы продолжать повышение заработных плат медикам в 2022 году, ведь целью стояло доведение зарплат медикам к 2023 году в 2 раза выше средней зарплаты в экономике?

— Начну с более позитивной части. Мы, безусловно, продолжим начатую с 2020 года программу повышения заработных плат врачам и среднему медицинскому персоналу. В проекте бюджета 2022 года на эти цели заложено 255,1 млрд. тенге (из республиканского бюджета), 106,6 млрд. тенге (за счёт средств ОСМС). В результате планируем, что средняя заработная плата врачей составит 416 тыс. тенге, а среднего медицинского персонала — 208 тыс. тенге.

Что касается первой части вопроса, то в ходе очередного Послания народу Казахстана от 1 сентября 2021 года «Единство народа и системные реформы – прочная основа процветания страны» Президентом было поручено повысить заработную плату отдельных категорий гражданских служащих в среднем на 20% с 2022 по 2025 годы.

Министерством труда и социальной защиты населения планируется с 1 января 2022 года повысить должностной оклад (тарифные ставки) гражданских служащих, работников организаций, содержащихся за счет средств государственного бюджета, работников казенных предприятий, за исключением педагогов организаций образования, медицинских и фармацевтических работников, работников управленческого, основного персоналов государственных организаций: медико-социальных учреждений стационарного и полустационарного типов, организаций надомного обслуживания, временного пребывания, центров занятости, путем применения поправочного коэффициента к установленным размерам должностного оклада с 1 января 2022 года в размере 1,23.

Таким образом, данное повышение коснется более 147 тысяч немедицинских работников системы здравоохранения.

Для реализации поручения Президента мы ещё в октябре направили в министерство финансов РК бюджетную заявку на дополнительную потребность на 2022 год в сумме 31,3 млрд. тенге, в том числе по государственным учреждениям 0,6 млрд. тенге (2,7 тысяч работников), по организациям на праве хоз. ведения 30,7 млрд. тенге (144,3 тысяч работников).

К сожалению, пока в лимите бюджета Минздрава на 2022-2024 годы учтены только расходы по государственным учреждениям в сумме 600 млн. тенге. Потребность по предприятиям на праве хоз. ведения в сумме 30,7 млрд. тенге министерством финансов планируется рассмотреть при корректировке бюджета на 2022-2024 годы.

— В целом возникает ощущение, что к новому году вы подходите с багажом определенных проблем, что обострятся весной при уточнении бюджета.

Вопросы, которые вы планируете выносить на уточнение, не получившие финансирование в рамках лимитов, выделенных в этом году, довольно резонансные: надбавки и зарплаты техперсоналу, лечение ковидных больных.

Буквально недавно — в начале декабря Президент страны подписал Закон «О республиканском бюджете на 2022-2024 годы», где утверждены параметры трехлетнего республиканского бюджета министерства здравоохранения на этот период. Так вот, бюджет составил 5 671 млрд. тенге, в том числе: 2022 год – 1 773 млрд. тенге, в 2023 году — 1 934,2 млрд. тенге; в 2024 году — 1 963,8 млрд. тенге.

Согласитесь, это довольно-таки внушительная сумма, и хотелось бы узнать подробнее — на что тратит министерство средства налогоплательщиков?

— Сразу отмечу: из общей суммы расходов более 90% занимают трансферты из республиканского бюджета Фонду социального медицинского страхования – это, в первую очередь, 1 трлн. 211,3 млрд. тенге — за счёт которых будет профинансирован весь гарантированный объём бесплатной медицинской помощи. Вторая составная часть – это взносы государства за уязвимые группы населения в размере 361 млрд. тенге.

Постараюсь кратко ответить на вопрос: «на что тратит средства министерство?». План закупа медицинских услуг уже утвержден Бюджетной комиссией министерства и источниками финансирования. Источником, как вы понимаете, будут являться трансферты государства на гарантированный объем медицинских услуг (1211,3 млрд. тенге, взносы государства на ОСМС (361 млрд. тенге), взносы работодателей (280 млрд. тенге), взносы работников (172 млрд. тенге), взносы индивидуальных предпринимателей и физических лиц и лиц, уплачивающих Единый социальный налог (около 20 млрд. тенге). Вкупе с суммой инвестиционного дохода общая сумма на ОСМС составит 867 млрд. тенге. С учетом выбытия эта сумма составит 838,7 млрд. тенге. Прибавив 1 трлн. 211,3 млрд. тенге и 838,7 млрд. тенге, можно увидеть, что расходы Фонда превысят 2 трлн. тенге и составят в 2022 году 2 трлн. 050 млрд. тенге. Сейчас я дам детальный расклад по 20-ти направлением, куда мы планируем тратить деньги.

Первое крупное направление расходования средств – финансирование первичной медико-санитарной помощи, то есть финансирование всей поликлинической сети. Это полностью будет сделано за счет трансфертов на ГОБМП и составит 407,5 млрд. тенге. Фактически это одна пятая часть всех расходов Фонда.

Второе масштабное, «конкурирующее» с ним направление – расходы на специализированную медицинскую помощь в стационарных условиях. Это 373 млрд. тенге — фактически также одна пятая часть всех расходов Фонда (18%).

Третье направление — консультативно-диагностическая помощь (специализированная медицинская помощь в амбулаторных условиях), расходы на нее достигнут 231,3 млрд. тенге. Это 11% от всех расходов ФСМС.

Четвёртое ключевое направление – специализированная медицинская помощь в стационарозамещающих условиях на сумму 60,9 млрд. тенге. При этом специализированная медпомощь в стационарозаменяющих условиях сельскому населению составит 123,5 млрд. тенге. Общая сумма достигнет 184,4 млрд. тенге, или 9% от расходов Фонда.

Очень важная – пятая часть расходов – финансирование высокотехнологичной медицинской помощи – 63,9 млрд. тенге (3%).

Шестая часть — расходы на производство крови и ее компонентов – будут произведены на сумму 26,3 млрд. тенге.

Седьмое, восьмое, девятое направления – медико-социальная помощь лицам, зараженным ВИЧ-инфекцией – 19,7 млрд. тенге, медико-социальная помощь лицам, больным туберкулезом, — 39,7 млрд. тенге, медицинская помощь больным в области психического здоровья лицам с психическими, поведенческими расстройствами (заболеваниями) – 40,8 млрд. тенге. Если сложить вместе все эти три направления – это 100,2 млрд. тенге (5% всех расходов ФСМС).

Десятое направление – программный диализ – 39,6 млрд. тенге.

Одиннадцатое направление — скорая медицинская помощь. Она полностью будет профинансирована за счет трансферта на гарантированный объем и составит 76,3 млрд. тенге. Это почти 4% от всех расходов ФСМС.

Двенадцатое направление — паллиативная медицинская помощь – 5,8 млрд. тенге.

Тринадцатое направление — патологоанатомическая диагностика, расходы на эти услуги составят 3 млрд. тенге.

Четырнадцатое — расходы на медицинскую помощь больных инфекционными заболеваниями составят 64 млрд. тенге.

Пятнадцатое, шестнадцатое направления — медицинская помощь больным онкологическими заболеваниями будет профинансирована на сумму 71,8 млрд. тенге, а онкогематологическим больным – на сумму 20,4 млрд. тенге.

Семнадцатое направление – это расходы на медицинскую реабилитацию, они составят 66,8 млрд. тенге.

Восемнадцатое — лечение за рубежом — планируется в сумме 3,5 млрд. тенге.

Еще одним крупным направлением расходов является расходы на амбулаторное лекарственное обеспечение – они достигнут 140,3 млрд. тенге. Это 7% всех расходов ФСМС.

Наряду с этим на прирост заработной платы будет выделено 171 млрд. тенге — это почти 8,5% всех расходов ФСМС.

— Можете ли вы выделить какие-то особенности финансирования видов медицинской помощи, ведь каждый год мы наблюдаем одну и ту же картину финансирования отрасли в так называемых «пределах выделенных лимитов». Сразу вопрос: насколько привязаны показатели финансирования к результату и отталкивались ли в процессе планирования от задач изменить в лучшую сторону показатели смертности и здоровья населения?

— Процесс планирования расходов на медицинскую помощь, безусловно, ориентирован на достижение результата. Мы давно работаем в системе БОР- бюджетирования, ориентированного на результат, при которой любой заявленный объем средств должен быть обоснован конкретными целевыми индикаторами и конкретными показателями.

Поэтому для планирования расходов бюджета мы обязаны совместно с бюджетной заявкой предоставить проект стратегического плана министерства, где все индикаторы и показатели должны быть взаимосвязаны. В настоящее время одним из основных программных документов министерства здравоохранения РК является Национальный проект «Качественное и доступное здравоохранение для каждого гражданина «Здоровая нация». Приведу несколько примеров — в 2022 году мы должны достичь следующих макроиндикаторов развития отрасли, это: ожидаемая продолжительность жизни при рождении — 73,7 лет (в 2021 году -73,3 года), снижение стандартизированного коэффициента смертности — 7,45 (7,9); снижение младенческой смертности, на 1000 родившихся живыми — 7,5 (7,6); снижение материнской смертности, на 100 тыс. родившихся живыми — 11,0 (35,0); снижение заболеваемости ожирением среди детей (0-14 лет), на 100 тыс. населения — 93,2 (94,3); снижение стандартизованного коэффициента смертности от болезней системы кровообращения, на 100 тыс. населения — 173,80 (174,0); снижение заболеваемости туберкулезом, на 100 тыс. населения — 45,6 (46,5); уровень удовлетворенности населения качеством и доступностью медицинских услуг, предоставляемых медицинскими учреждениями — 69,6% (66,1%); инвестиции в основной капитал в сфере здравоохранения — 219,4% (175,7%).

Целевые индикаторы, взаимоувязанные с бюджетными программами:

— охват антиретровирусной терапией (АРВ) лиц, живущих с ВИЧ — 74% (72%);

— охват вакцинацией подлежащего населения, % от целевого населения — 95 (95);

— рост удельного веса выявленных первичных злокачественных новообразований на 0-I стадиях (уровень ранней диагностики) — 33,5% (31,8 %);

— снижение стандартизованного коэффициента смертности от злокачественных заболеваний — 82,60 (83,00);

— снижение смертности от туберкулеза — 2,0 (2,1);

— доля обеспеченности пациентов лекарственными препаратами при АЛО от общего числа выписанных бесплатных рецептов — 98 (97). Перечислять все, думаю, не стоит.

Другой вопрос — и вы, действительно, очень четко подметили, как достичь результатов в условиях очень жесткого лимита, поставленного уполномоченным органом по планированию бюджета, которым сейчас является министерство финансов? Понимая, что ресурсы ограничены, тем не менее признаем: лимиты основаны на оценке доходов бюджета и сложившейся исторической базе финансирования, которую в настоящее время могут увеличить лишь поручения Президента, партии Нур-Отан. А планирование, ориентированное на результат, все-таки должно иметь определённый пул средств для качественного выполнения целей.

К сожалению, сейчас расходы на гарантированный объем бесплатной медицинской помощи растут только из-за выделенных средств на прирост заработной платы. Так, в частности расходы на ГОБМП (без учёта расходов на КВИ) в 2020 году составляли 948,1 млрд. тенге; в 2021 году — 1 трлн. 041 трлн. тенге; а в 2022 году, как мы с вами подробно обсудили, они едва превысят 1 трлн. 211,2 млрд. тенге.

При этом на увеличение заработной платы в 2020 году было выделено 55,8 млрд. тенге, в 2021 году — 93 млрд. тенге, в 2022 году — 95,9 млрд. тенге. То есть де-факто, без учета повышения заработной платы, объем ГОБМП даже бы падал, потому что другие расходы практически остаются неизменными! Отмечу, что на 2022 год упал даже уровень амбулаторного лекарственного обеспечения — с 113,8 млрд. тенге до 95,3 млрд. тенге, тогда как в 2020 году он составлял 115,7 млрд. тенге.

В целом: для нас отсутствие прогресса в финансировании ГОБМП — очень тревожная картина, поскольку мы не можем поднять тарифы для медицинских организаций или в целом обеспечить полноценное функционирование тех или иных профилей, особенно высокотехнологичных, которые влияют на многие показатели.

К примеру, в ряде регионов есть очень большой потенциал развития таких сложных направлений, как детская кардиохирургия (Актюбинская область), ангиохирургия и нейрохирургия (Восточно-Казахстанская область). При этом принятая комплексная программа в ВКО требует адекватных тарифов даже на уровне районных больниц, в некоторых из которых созданы инсультные центры, оснащенные по самым последним стандартам техники.

Сегодня здравоохранение, как отрасль, развивается очень быстрыми темпами, и зачастую, технологии могут кардинально менять те или иные показатели в кардиохирургии, онкологии, травматологии и ортопедии. Тем более, что уровень заболеваемости в республике предъявляет очень высокий спрос как на традиционное лечение, так и на инновации. Да, внедрение ОСМС способствовало росту расходов, например, на финансирование высокотехнологичных услуг и развитие реабилитации. Но в условиях низких ставок по взносам работодателей и населения рассчитывать на этот источник пока сложно. Выше мы приводили цифры о структуре расходов на медицинскую помощь и убедились: объем ВТМУ в размере 63,8 млрд. тенге на 80% финансируется из средств ОСМС и по отношению к расходам стационарной помощи составляет всего 17%, а к общему объему расходов Фонда – 3%.

— В таком случае оправдывает ли себя страховая модель и в чем ее отличие от бюджетной, если де-факто в структуре источников финансирования расходов Фонда взносы работодателей, физических лиц даже не дотягивают до 25% от всех расходов? 473 млрд. тенге это 23% от всех расходов?

— Действительно, целью реформы, было привлечение дополнительных средств в отрасль здравоохранения, стимулирование солидарной ответственности населения и работодателей за здоровье, внедрение стимулов к эффективности и рационализации затрат больничного сектора, развитию частного сектора и, соответственно, конкуренции в отрасли. Перечислять все благие намерения, конечно, можно сколько угодно. Однако ответить однозначно, что мы добились всех целей на данном этапе, сейчас, конечно, нельзя, да и попросту — нереально.

В первую очередь это зависит от структуры экономики, занятости населения. Мы вынуждены признать, что численность незастрахованного населения остается все еще очень высокой и в настоящее время составляет 20% от населения страны (3,8 млн. человек). Но модель страхования не случайно названа социальной: государство, как видите, все же сохраняет огромные обязательства в финансировании отрасли и в ближайшее время, безусловно, именно бюджетные расходы будут доминировать в качестве источника финансирования здравоохранения, особенно в постпандемийный период — ведь взносы от работодателей в Фонд соцстрахования вряд ли будут увеличены. Сейчас они составляют 2% от дохода, не превышающего 10-кратного минимального размера заработной платы в виде отчислений работодателей; 2% от дохода, не превышающего 10-кратного минимального размера заработной платы в виде отчислений работников; 5% от 1,4 -кратного минимального размера заработной платы – взносы индивидуальных предпринимателей, лиц, занимающихся частной практикой, 5% от минимального размера заработной платы – взносы самостоятельных плательщиков, 40% от 1 кратного размера месячного расчетного показателя в городах республиканского и областного значения, столице и 0,5-кратного размера месячного расчетного показателя в других населенных пунктах – взносы плательщиков единого социального платежа.

— Хорошо, а какова роль местных исполнительных органов в развитии и управлении отрасли, если практически все уровни оказания медицинской помощи – сельские, районные и областные – финансирует Фонд? Насколько необходима такая централизация? Неужели все виды медицинской помощи – лечение, допустим, туберкулеза – должно быть охвачено страхованием? Или мы просто наблюдаем картину обычного возмещения Фондом стандартных затрат тех или иных стационаров? Вообще не потеряли ли мы областные управления здравоохранения, в чем их роль?

— Мы целенаправленно идем к созданию эффективной модели сдержек и противовесов, при котором местные исполнительные органы определяют региональные приоритеты в области охраны и укрепления здоровья населения, а Фонд является плательщиком медицинских услуг по результатам мониторинга качества медицинской помощи на основе принципа свободного выбора пациентом медицинской организации.

Не скрою, эта миссия пока дается нам нелегко, и, действительно, иногда происходит пассивное возмещение оплаты услуг довольно неэффективного сектора. Однозначно ответить на вопрос, почему мы еще далеки от идеала — очень сложно. Проблемы «лимитированного планирования» и фактически бюджетного финансирования отрасли, о котором мы говорили выше, поверьте, нередко являются причиной, когда хорошие системные предложения областных управлений зачастую остаются невостребованными, что ведет к существенной потере мотивации и стремлению оставить все хотя бы «как есть». Это надо признать.

Однако, возможно, основная причина кроется в том, что уровень планирования, анализа и определения ключевых приоритетов в развитии отрасли у местных исполнительных органах – за редким исключением — довольно сильно упал. Наблюдается и слабое взаимодействие управлений и с филиалами Фонда, который должен также повысить роль стратегического закупщика услуг, стимулируя МИО к эффективности, рациональности, снижению издержек и работы на результат. Нередко мы наблюдаем картину, когда областные управления не предпринимают существенных усилий по развитию, мотивируя, дескать, что все равно все финансирует Фонд. Этакий «отстранённый» подход.

С другой стороны, наблюдается и тенденция, когда филиалы Фонда, распоряжаясь ресурсами, также глубоко не вникают в процессы развития регионального здравоохранения, мотивируя, что лимиты ограничены. Буквально недавно мы проводили мониторинг в разных регионах по поводу проблем финансирования скорой медицинской помощи и видели, что очень многие проблемы — в условиях дефицита бюджета — можно решить путем совместного грамотного системного анализа издержек организаций и планирования работы. Вероятно, и мы – министерство здравоохранения и Фонд — также должны повысить функции координации и стратегического управления региональными программами.

Относительно централизации: это очень большой вопрос. Я постараюсь кратко. Реализация концепции Единого плательщика услуг (Фонда) ставила в первую очередь целью обеспечить равный доступ населения РК вне зависимости от региональных особенности за счет единой тарифной политики и принципа оплаты оказанных медицинских услуг по результатам мониторинга качества медицинской помощи на основе принципа свободного выбора пациентом медицинской организации.

Миссия тоже очень непростая, с 2018 года мы проводим планомерную работу по поэтапному выравниванию тарифов между регионами и формированию единого тарифа, разработанного на основе стандартов оказания медицинской помощи для предоставления равного доступа населения.

Приведу простые примеры.

В 2018 году, исходя из исторически сложившегося бюджета и численности контингента региона:

— комплексный тариф на одного ВИЧ-инфицированного и/или больного СПИД в Алматинской области составлял 3 203,75 тенге, а в Кызылординской области — 94 264,17 тенге;

— комплексный тариф на одного онкологического больного в Актюбинской области составлял 4 070,42 тенге, а в городе Нур-Султан — 12 537,01 тенге;

— комплексный тариф на одного туберкулезного больного в Мангистауской области составлял 132 889,55 тенге, а в Кызылординская область 237 308,52 тенге;

— комплексный тариф на одного психического больного в Мангистауской области составлял 4 270,33 тенге, а в городе Астана — 13 526,01 тенге;

— комплексный тариф на одного наркологического больного в Восточно-Казахстанской области составлял 2927,87 тенге, а в Мангистауской области — 12 702,42 тенге.

С внедрением ОСМС и высвобождением части средств в ГОБМП на первом этапе с января 2020 года проведено выравнивание тарифов с учетом среднереспубликанского тарифа по регионам путем индексации по всем социально-значимым службам.

Доведены в 2020 году до среднереспубликанского уровня комплексные тарифы:

— по психиатрической и наркологической службе по Актюбинской, Алматинской, Атырауской, Восточно-Казахстанской, Жамбылской, Карагандинской, Костанайской, Мангистауской, Северо-Казахстанской, Туркестанской областям и городу Шымкент;

— по туберкулезной службе по Актюбинской, Алматинской, Атырауской, Костанайской, Мангистауской областям и городам Алматы и Нур-Султан;

— по онкологической службе по Акмолинской, Актюбинской, Алматинская область, Восточно-Казахстанской, Жамбылской, Костанайской, Мангистауской, Павлодарской, Туркестанской областям и городу Алматы.

В целом, централизация и консолидация бюджета с внедрением ОСМС позволила значительно увеличить объемы финансирования социально-значимых служб, в частности: — финансирование службы ВИЧ (с 3,5 млрд в 2018 году до 17,1 млрд тенге в 2021 году);

— медицинской помощи онкологическим больным (с 32,2 млрд с 2018 году до 67,9 млрд тенге в 2021 году);

— медпомощи пациентам с психическими и поведенческими расстройствами (с 27 в 2018 году до 41,1 млрд тенге в 2021 году);

— медпомощи больным туберкулезом – ее финансирование выросло с 43,8 в 2018 году до 49 млрд тенге в 2021 году (в динамике отмечается снижение количества пациентов с активной формой туберкулеза на 16,0% с 15459 до 12978).

— Как я понимаю, именно местные исполнительные органы тратят средства на оснащение и капитальный ремонт больниц? Каков масштаб финансирования этих расходов, в частности в текущем году и в следующем? Равномерны ли данные расходы, ведь финансовые возможности регионов очень разные? Отслеживает ли Министерство здравоохранения расходы местных бюджетов на финансирование тех или иных услуг отрасли?

— В настоящее время капитальные инвестиции в отрасль осуществляются главным образом через трансферты общего характера регионам. Так, в рамках действующего Закона РК «Об объемах трансфертов общего характера между республиканским и областными бюджетами, бюджетами городов республиканского значения, столицы на 2020 – 2022 годы» минимальные объемы бюджетных средств, направляемых на осуществление капитальных расходов для организаций, оказывающих ГОБМП, которые финансируются из республиканского бюджета, предусмотрены в сумме:

2020 год – 20 млрд. тенге;

2021 год — 35 млрд. тенге;

2022 год — 50 млрд. тенге.

В основном мы контролируем освоение данных расходов, но приоритеты инвестиций — в рамках стратегических направлений — определяют сами регионы. Также местные исполнительные органы — в зависимости от своих возможностей — могут дополнительно выделять финансирование на эти цели, что, в частности, успешно делают в Жамбылской, Алматинской и Восточно-Казахстанской областях. Потому что, как сами видите, в среднем на каждый регион приходится 2 млрд. тенге. Это чрезвычайно низкая сумма, и мы очень надеемся на новую Методику расчетов трансфертов общего характера, которая утверждена приказом Министерства национальной экономики от 28 сентября 2021 года и будет применена в 2022 году при разработке проекта Закона о Трансфертах общего характера (ТОХ) на 2023 -2025 годы.

Именно там пересмотрены показатели и коэффициенты, применяемые при расчете ТОХ, с учетом их актуальности, региональной специфики и прямого влияния на расходы по финансированию бюджетных услуг.

Введены дополнительные отраслевые коэффициенты, учитывающие текущее состояние инфраструктуры в регионах.

Пересмотрен подход по определению прогноза текущих затрат местных бюджетов. В качестве расчетной базы используется фактически сложившийся уровень текущих расходов каждого региона.

Это объективно и максимально учитывает специфику каждого региона и сложившийся уровень текущих затрат региона на одного жителя (получателя бюджетных услуг). Объём капитальных затрат будет определяться процентным отношением к текущим расходам. Процент будет устанавливаться на Республиканской бюджетной комиссии.

Как показывает опыт этого года, вполне вероятно, на этот показатель будут влиять возможности бюджета. Однако, исходя из позиции, что минимальный объем капиталовложений на обновление фондов должен составлять как минимум 10% от размера рентабельности текущей деятельности медицинских организаций (условно 10% от 1,5 трлн. тенге текущих затрат ФСМС, при этом в расчет берется только уровень государственных вложений в Фонд), то необходимый уровень инвестиций в модернизацию отрасли должен составлять не менее 150 млрд. тенге в год. С учетом поступлений взносов в ФСМС от частного сектора, — размер инвестиций в модернизацию отрасли должен составлять минимум 200 млрд. тенге ежегодно. При этом речь идет о необходимости не только обновления устаревшего и вышедшего из строя оборудования и инфраструктуры, но и важности вложения средств в новые прогрессивные технологии диагностики и высокоспециализированной медицинской помощи на долгосрочную перспективу.

Почему это так важно для министерства? Потому что в настоящее время тарифы не содержат капитальных расходов или определенной нормы рентабельности, и только с 2023 года планируется поэтапное повышение тарифов для обновления основных средств и капитального ремонта. И здесь очень важен баланс: либо мы идём по пути модернизации отрасли через повышение трансфертов на оснащение и ремонт, либо по пути повышения тарифов с включением в него амортизационной составляющей как минимум на уровне 180-200 млрд. тенге ежегодно.

— Асем Бековна, спасибо большое за ваши развернутые ответы. Надеемся, что министерству удастся реализовать все свои планы по формированию бюджета, и главное, что полученные средства будут направлены именно на запланированные расходы.

— Спасибо вашему изданию за интерес к нашей работе, к тому, что происходит в сфере здравоохранения нашей страны. В заключение я хотела бы поздравить всех казахстанцев с Днём Независимости и уже не таким далёким Новым годом. От всего сердца хочу пожелать процветания нашей стране, а всем читателям в первую очередь — здоровья и благополучия.