Жизнь в «красной зоне»

Жизнь в «красной зоне»
Тип статьи:
Авторская

Филиал городской клинической инфекционной больницы имени Изатимы Жекеновой был сдан в эксплуатацию в конце 2020 года и ориентирован специально на лечение больных коронавирусной инфекцией. Он рассчитан на 500 коек, 45 из них находятся в отделениях реанимации и интенсивной терапии.


Сейчас наполняемость больницы составляет порядка 50%, в том числе и реанимации.

Чувство тревоги начинается уже у ворот больницы. Шлагбаум, перегораживающий вход, с красной табличкой – «проход запрещен», молчаливые родственники, принесшие передачи, и тишина. Расположенный в Турксибском районе, вдали от активности большого города и крупных артерий дорог, он практически лишен городского шума – раздражающего, но уже неотъемлемого фактора нашей жизни.




У проходной меня встречает старший врач городской клинической инфекционной больницы имени Изатимы Жекеновой Абзал МАЛБАСКАНОВ, работающий здесь буквально с первых дней открытия этого филиала, в декабре 2020. А в качестве добровольца Абзал Дуйсенбекович «на передовой» с февраля 2020 года, когда страна жила в тревоге, только ожидая прихода вируса.



Абзал Малбасканов:


«В феврале мы забирали своих граждан из Китая, Кореи. Их держали в карантинных и провизорных стационарах. В марте месяце первых пациентов сразу инфекционная больница госпитализировала в стационар.


Ждали вирус с востока, а он пришел с запада. У нас был европейский штамм. Вирус прибыл из Европы. Нулевого пациента мы задержали, но были другие пациенты, которые приходили в больницу и заражали других людей».


Всю тяжесть работы врачей начинаешь понимать в комнате, где медицинский персонал готовится к входу в так называемую «красную зону».



Раздеваюсь, оставшись только в нижнем белье. Первый слой защиты – штаны и рубаха из мягкой ткани, хорошо впитывающей пот. Всю ценность этой части СИЗа я пойму буквально через пять минут после того, как медсестра, призванная на помощь, закончит мое облачение.

Бахилы, маска, поверх — респиратор, очки, косынка, напоминающая шлем, сам СИЗ, две пары перчаток. Все подгоняется плотно, чтобы не оставить ни одной возможности для проникновения воздуха. Места стыков тщательно заматываются скотчем. Он наматывается на запястья рук и даже на лицо. Критически осмотрев результат своей работы, она наносит еще пару полос в районе очков. Все – я защищен и одновременно лишен возможности свободного дыхания и свободы движений. Последнее ощущение усиливают массивные, доходящие до колен, резиновые сапоги.




Пробыв в таком облачении немногим больше часа, я ждал лишь одного – возможности скинуть всю эту многослойность. Медперсонал проводит в ней 6 часов, именно столько длится смена в «красной зоне». Без возможности сходить в туалет и просто попить воды.

Приемный покой – семь изолированных друг от друга боксов, куда регулярно подъезжают скорые помощи, доставляя новых пациентов. Три из них — для тяжелых случаев, четыре — для средней тяжести. С другими формами течения болезни сюда не привозят.





Абзал Малбасканов:

«Тяжелое время было лето 2020 года. Когда началось массовое заражение людей и, можно сказать, произошел коллапс здравоохранения. Это не только у нас наблюдалось, это наблюдалось во многих странах. Потому что до сего времени не было такой инфекции, которая за короткие сроки могла заражать большое количество людей за раз. Не хватало рук, медиков.

Учитывая то, что было у нас в 2020 году, мы подготовились к возможной следующей волне с более качественным подходом. Построили новый модульный центр в апреле месяце. Это сыграло большую роль в дальнейшем. Построили большую больницу на 500 коек. И коечная мощность города возросла от 160 коек, до 10 тысяч коек — с учетом всех резервов».

Больница оснащена аппаратом компьютерной томографии, позволяющим сразу определить степень поражения легких человека, одной из самых коварных особенностей ковида-19 и коронавирусной пневмонии. Вообще, комплексность обследования поступающих пациентов — одно из главных условий успешного лечения. Здесь помимо компьютерной томографии проводят УЗИ и другие виды обследования.






В палатах люди: кто лежит под капельницей, кто дышит кислородом. Периодически больных накрывает приступом кашля, и здесь я, пожалуй, впервые радуюсь своему «облачению». Но именно в этот момент возникает чувство, что потоотделение усиливается, ведь к жаре примешивается противное чувство страха и возникает желание уйти.




Абзал Малбасканов:

«Первое время мы думали, что эта инфекция, как свиной или как птичий грипп, будет локальной. В том же самом Китае, например. И они остановят. Как местная эпидемия, но она не дойдет до мировой пандемии. Но с каждым днем ситуация нагнеталась. Когда мы увидели ужасные кадры в интернете, сильно испугались, потому что мы тоже люди.

Я бы не сказал, что лечение протекает легче. С начала опять же было незнание. В самую первую очередь мы всегда должны сами не бояться и проводить беседу с пациентами, чтобы они тоже успокоились. Потому что страх не играет положительную роль. В этом плане хорошо, когда пациенты верят – в себя, во врачей, и в тандеме мы выигрываем борьбу с болезнью».




Но настоящий ужас накрывает в реанимации, когда видишь практически полностью раздетых людей, опутанных трубками ИВЛ, капельниц, мечущихся в болезненном жару, который будто присоединяется к твоему. И среди этого ада четкие действия врачей, живущих отдельным единым организмом. Ты удивляешься легкостью и слаженностью их коллективных действий, и только глаза выдают усталость, накопившуюся за все время пандемии. Но что особенно поразило меня в них — их вера.






Яркой картинкой тому стал чуть смазанный кадр с врачом, показавшим среди этого хаоса мне знак Победы. В этом знаке не было позерства или пафоса. В нем была уверенность и надежда.






Абзал Малбасканов:

«Болезнь новая, протокол — на своем опыте наблюдения. Мы всегда обменивались информацией не только внутри города или страны, но и с зарубежными коллегами. Всегда, например, проводим лекции с врачами из Германии, Израиля. Все время идет обмен информацией: какая у них клиника превалирует, какая тактика лечения и методы лечения. Делимся своим опытом, они делятся своим. На основании этого создаются протокола. Эти протокола менялись у нас в Казахстане, но не только у нас, а и в других странах. Во всем мире после нескольких протоколов, пришли к единому протоколу: «скелет» у всех одинаковый, но подход к людям все равно остается индивидуальным.


Это зависит уже от врача. К примеру, может поступить 20-летний пациент, а может 80-летний. Как правило, 80-летний пациент может иметь свои сопутствующие заболевания, со стороны сердечно-сосудистой, эндокринной, нервной системы. И, в зависимости от этих патологий, мы формируем лечение. Например, лечение, которое идет 20-летнему, не поможет 80-летнему, какие-то нужны будут дополнительные препараты. На сегодняшний день, уже имея опыт, подбирается лечение, предполагающее вероятные случаи осложнения. Лечение проводится патогенетическое, симптоматическое и синдромальное, все проводится в комплексе. Наша клиника не отстает от ведущих мировых клиник, у нас используются те же самые лекарства, препараты, которые показали свою эффективность в зарубежье.

По статистике, в 2020 году пик выявления инфекции приходился на конец июня – начало июля до 320 человек. В этом году, когда была большая волна с «британским» штаммом, пик заболеваемости доходил до 717 человек, и мы справились. Без особого коллапса, без жесткого локдауна. Это уже показатель».




Наконец мы выходим из отделения реанимации и идем к выходу. Здесь перед тем, как покинуть «грязную зону», проходишь целый ритуал. В комнате, куда входят по одному, ты избавляешься в строгом порядке от каждой детали своего костюма. Каждую деталь СИЗа снимаешь, обрабатывая руки, и скидываешь в специальные баки с дезраствором. Все, кажется теперь можно вдохнуть полной грудью, но после увиденного боишься сделать лишний вдох: мнится, будто воздух буквально пропитан болезнью и возникает только одно желание – уйти отсюда, как можно скорее и дальше.



Правда, сбежать из больницы, не значит — сбежать от возможности заболеть, ведь статистика случаев заражения неумолимо растет вверх.

Абзал Малбасканов:

«Сейчас в СМИ очень часто начали говорить про «Дельту». Если послушать, прочитать то, что говорит главный санврач республики, города Алматы, есть вероятный случай пациентов с «Дельта» штаммом. Но медицина всегда должна быть доказательной. Как раз у таких «подозреваемых» пациентов взяли анализы, проводятся дополнительные секвенирования в наших центральных республиканских лабораториях. Будем изучать геном этого вируса.


Если, действительно, гены вируса будут совпадать с этими штаммами, которые заявляет ВОЗ– тогда, конечно, главный санврач скажет, что «Дельта» штамм подтвердился, есть такие пациенты. На сегодняшний день похожих по клинике с этим штаммом пациентов мы изолируем отдельно. Эпидемиологи города в этом плане работают хорошо, сразу таких пациентов локализуют. Не дают контактировать, чтобы этот штамм не распространялся в случае подтверждения».



Одним из наиболее действенных вариантов, если и не избежать случая заражения, то заметно облегчить течение болезни, не доведя его до отделения реанимации, оба моих спутника считают вакцинацию.


Абзал Малбасканов: «Я не болел, я вакцинировался. В прошлом году, когда первые пациенты пришли с ковид-положительным результатом, были в основном врачи-добровольцы. Среди наших коллег были потери, в связи с массовым заражением. В дальнейшем мы стали как добровольцы. И когда появилась возможность вакцинироваться, опять же, медики пошли как добровольцы и вакцинировались. На сегодняшний день никто из наших коллег не умер».




Правда, в последнее время в тех же соцсетях появляется информация о случаях заражения среди вакцинированных. По словам Мираса ШАДМАНА, врача-эпидемиолога больницы, для этого есть несколько причин:

«Многие по человеческим факторам, страхам, например, чувствуют какую-то боль и подозревают, что это коронавирус. И в связи с незнанием они идут сразу на вакцинацию. Но это неправильный подход. При вакцинации терапевт обязательно опрос делает, общее состояние пациента проверяет. Пациент может на этот момент быть здоровым, а через день у него уже может прогрессировать вирус, которым он до этого заразился. И получается, вакцинированные пациенты болеют. Бывают обращения после вакцинации, когда пациенты чувствуют кратковременные побочные эффекты – ломоту, жар, но диагноз не подтверждается, а «побочка» проходит в течение нескольких дней.

Надо не забывать один момент: после вакцинации нужно вести изолированный образ жизни, как минимум 2 месяца держать. Потому что антитела появляются не сразу. Через месяц можно заразиться, и это никак не связано с вакцинацией. Если так смотреть, то они вакцинированы недавно, месяц-два назад. А те, кто вакцинированы в начале февраля, в марте к нам не поступают. За все время с момента начала вакцинации к нам поступило всего 42 человека, сделавших вакцину.

В зависимости от сопутствующих заболеваний бывали единичные случаи, что вакцинированные попадали в реанимацию. Но те, кто поступали, стабилизированы либо выписаны и находятся под контролем. Летальностей у нас среди вакцинированных нет. Почти во всех случаях вакцинированные переносят болезнь намного легче и без сопутствующих осложнений».



После посещения больницы, буквально через час, накрывает следующая волна страха. На второй, потом третий раз дезинфицирую фотоаппараты и руки, снова принимаю душ. Не покидает чувство, что ты побывал в другой, параллельной реальности, виденной раньше только в фильмах ужасов. И это притом, что мне приходилось бывать в южных регионах в прошлом году, как раз в июне-июле и видеть разгар пандемии.

Да, я часто критиковал минздрав и особенно действия санврачей, некоторые постановления которых по сей день вызывают недоумение и вопросы. До сих пор считаю, что наш минздрав во многом проиграл информационную кампанию начала пандемии, уйдя, как страус с головой, в песок, окружив работу врачей и больниц ореолом тайны, запретив съемку и доступ журналистов. Ведь именно искусственно созданный информационный вакуум был заполнен теориями заговора и откровенными вбросами. Но тем не менее я рад тому, что ситуация сейчас в информационном плане начинает выравниваться, ведомство становится более открытым. Благодаря чему оказался возможен в том числе и данный репортаж.

Именно за помощь в его создании выражаю благодарность Министерству здравоохранения РК и Управлению общественного здоровья Алматы.

А закончить хотелось бы глубокой признательностью врачам. Ведь главным из увиденного сегодня оказалось не техническое оснащение больницы, не профессионализм сотрудников, не опасность болезни и самоотверженность борьбы с ней; главное, что я увидел — были Люди.

Именно так — Люди с большой буквы.


Здоровья вам, сил и терпения.


Когда верстался материал.


За время, прошедшее с момента самого репортажа, а это менее суток, ситуация изменилась в худшую сторону. Значительно увеличилось количество поступающих с коронавирусной инфекцией, именно с подозрением на штамм «Дельта». Наша редакция следит за развитием ситуации.