Жанар Секербаева и Гулзада Сержан - основательницы феминистской инициативы «Feminita». Интервью

Жанар Секербаева и Гулзада Сержан - основательницы феминистской инициативы «Feminita». Интервью
Тип статьи:
Авторская

8 марта в Алматы прошел Женский феминистский марш. Организаторами выступили феминистские группы: «Feminita», «КазФем», «ФемСреда», «Фонд SVET», FemAgora. Примечательно, что это было первое мероприятие феминистского движения Казахстана, официально разрешенное властями города. Правда, несмотря на то, что сам марш прошел в довольно спокойной обстановке, основные баталии разгорелись уже в социальных сетях после его проведения.


Наш специальный корреспондент встретился с Жанар СЕКЕРБАЕВОЙ и Гулзадой СЕРЖАН — основательницами феминистской инициативы «Feminita», являющейся одной из организаторов марша, и побеседовал о истории создания их объединения, целях, которые они преследуют, а также попросил рассказать их о личной жизни.



PRESS.KZ: Жанар, Гулзада, расскажите, пожалуйста, о вашей организации и истории ее создания.



Жанар: Наша организация сейчас — пока только феминистская инициатива. Мы создались в 2014 году, именно тогда у нас с Гулзадой зародилась идея данной инициативы.


Произошло это после первого, еще неразрешенного, митинга, проведенного в том году. После митинга поняли, что за свои группы было бы хорошо говорить нам самим. Но акт гражданского активизма был просто нивелирован: люди начали сомневаться в нашей гендерной идентичности. Подумалось: раз они сомневаются и гадают, то так и будут делать, наверное, не раз, лучше мы сразу заявим о себе. Позже пришла идея. Потому что и до этого мы встречались с сообществом ЛБК- женщин (ЛБК – лесбиянки, бисексуалки, квир) на квартирах, разговаривали друг с другом, пытались какие-то даже лекции читать, статьи. Вообще девушкам было интересно. И вот это все соединилось, наконец, — наш гражданский активизми желание заниматься просветительской деятельностью, а именно в области прав человека. И так мы вышли на создание и формирование
феминистской инициативы.


PRESS.KZ: А ваша организация имеет официальный статус и регистрацию в РК?


Жанар: Сейчас идет судебный процесс c Департаментом юстиции города Алматы по поводу прерывания нашей регистрации. Со всеми материалами можно ознакомиться на сайте. Мы всегда выкладываем на него имеющиеся апдейты. Считаем, они напрямую это не указывают как причину, но главной причиной препятствий является наш устав, где четко прописывается, права каких именно женщин мы защищаем. Женщины разные. Мы, в частности, фокусируемся на правах ЛБКТ-женщин — лесбиянки, бисексуалки, квир, транс-женщины (поскольку являемся союзницами трансгендерной инициативы), а также секс-работницы.



Жанар Секербаева



PRESS.KZ: Жанар, в 2014 году социальные сети облетела фотография с оппозиционного митинга, где вы кричите в лицо силовикам: «Смотри мне в глаза, сын казахского народа! Что ты хочешь сделать со мной на моей родной земле?» Можете рассказать историю ее создания?


Жанар: Мы с Гулзадой были в то время на квартире друзей и подруг, с которыми раньше ходили в горы, проводили досуг и отмечали дни рождения всегда вместе. Вот там увидели призыв выйти на митинг активистки (она до сих пор живёт в Алматы, была на марше 8 марта) Сахиб ЖАНАБАЕВОЙ. Это сильно вдохновило нас, и мы сказали подругам: давайте мы тоже выйдем и выразим свой акт гражданского неповиновения. И как раз-таки призывали выйти на площадь к Дворцу Республики, чтобы там встретится с людьми. Тема была такова – хоть как-то выразить недоумение по поводу очередной девальвации. Нет такого, что ты выбираешь тему и ждешь, пока твоя тема и митинг на эту тему случится. Мы просто хотели уже подключаться к гражданскому активизму, и тогда подумали: да, тенге — это деньги, деньги касаются и нас. И мы переживаем, например, за свои пенсионные отчисления. Кстати, на сегодня мне тридцать восемь лет, но я не могу их снять для того, чтобы отремонтировать квартиру или вложить часть, чтобы приобрести. Мои переживания в 2014 году действительно были верными. Я своей пенсией до сих пор не могу пользоваться. Кому должно быть стыдно? Повторюсь: мне тридцать восемь лет, но то, что я накопила, у меня даже нет порога, который позволяет снять какую-то часть. Я должна еще копить и копить. Тогда нас подруги не сильно поддержали.


Я и Гулзада Сержан, решили выйти и увидели, что сделали это не зря. Пришло очень много людей — молодых, взрослых, разных; кстати, были подростки. В итоге нас всех, как всегда, нивелировали, СМИ — в частности. Они писали, что, конечно же, нам заплатили. Про марш 8 марта также писали, что нам заплатили 5000тенге. Это очень смешно. Нам всегда обидно: почему так мало.


Гулзада: Моя сестра тогда заметила, что по 31 каналу сказали, будто нам заплатили долларами. И вот недавно ее по ошибке схватили во время протестов. Она оказалась не в том месте, просто проходила мимо. Она (сестра) сидела под арестом 5 часов. Это нарушение ее прав. Нельзя больше 3-х часов задерживать, даже если человек подозревается.




Гулзада Сержан (Фото взято со страницы Гулзады в социальной сети).


Жанар: Вот так и вышли, выразили свой гражданский протест. А побудило именно то, как оценили наш акт: «Почему они не похожи ни на женщин, ни на мужчин? А кто они вообще такие? Почему они выходят?» Мы решили, что теперь будем говорить, кто мы такие. Будем все равно выходить на митинги, устраивать марши и другие акции гражданского протеста.



PRESS.KZ: Жанар, какое-то время вы были, можно сказать, знаменем определенных протестных групп, что-то изменилось, когда они узнали про вашу личную позицию и ориентацию?



Жанар: Я не нуждалась в поддержке национал-патриотов или групп, которые выражают националистические или национальные, не знаю, как правильно назвать, интересы. Потому что они тогда проявили ко мне интерес. Встретилась с двумя людьми. Они просто хотели познакомиться. Я познакомилась. Всё. На этом, скажем так, «сотрудничество» завершилось. Хочу предупредить девушек, потому что я часто вижу их выступающими в союзе с национал-патриотами, вижу, как они в итоге оттесняют женщин-активисток. Нет никакого признания женского труда. Нет никакого признания женского активизма в сфере, скажем так, национал-патриотических кругов. Поэтому я счастлива, что я не сними там. Когда я заявила о себе, они не могли не поддержать. Я счастлива потому, что я и Гулзада автономны. Не присоединились ни к какой партии, ни к какой группе. Может быть, мы могли это сделать тогда, в 2014 году. Но мы взрослые женщины и понимаем: будем продвигать то, что интересует нас. Мы знаем, что это очень непопулярная повестка. К нам не присоединяются мейнстримовые женские организации.


К нам не присоединяются экологические организации. Хотя мы выступали за отмену строительства горнолыжного курорта в урочище Кок-Жайляу. Но посмотрите на Абая ЕРЕКЕНОВА, какой он гомофоб, какой он сексист и какие он может делать прямые эфиры. Это же просто невероятно! Но я ему хочу сказать как-нибудь на встрече: «Абай, это движение начиналось с инициативы Дагмар ШРАЙБЕР, Светланы СПАТАРЬ и мои начинания тоже там». Мы впервые озвучивали повестку, что на Кок-Жайляу будет нечто строиться. Поэтому, как бы не хотелось мужчинам апроприировать женский активизм, нужно смотреть фактам в глаза. Проводить хотя бы какой-то фактчекинг. Потом уже заявлять вообще: Кто? Куда? Почему? Откуда? Лесбиянки выступают за широкую гражданскую повестку. Здесь вообще даже слово «лесбиянки» можно и не употреблять. Его употребляют как раз-таки те, кто ищет, что под ногтями, что-то низводящее. Поэтому я им желаю не искать вот так, а просто слушать, что мы говорим. Мы выходим за земельную реформу, за открытые и честные выборы, за Кок-Жайляу. Если решим еще что-то поддержать — выходим и поддерживаем. Не сидим и не критикуем: «Вот этот человек гетеросексуальный. У него двое детей. Что же делать?»



PRESS.KZ: То есть разделение людей внутри групп еще и мешает им добиваться поставленных целей?



Жанар: Мне кажется, этот разброд проявляется везде, проявляется в гражданском обществе и правозащитном сообществе. Внутри. Мы его видим. Он проявляется и в активистском сообществе, мы тоже его видим. Просто не всегда готовы озвучивать эти аспекты. Желательно, чтобы СМИ не хватались только за это, а как-то освещали разные вопросы. Эти вопросы мы уладим. Мы между собой разговариваем, стараемся консультироваться, и это получается. Просто немного медленно. Но «враг моего врага — мой друг» — по-моему, не очень работает в казахстанском обществе. Потому что все концентрируются, грубо говоря, только на себе и, может быть, это такой этап. Может, его нам нужно пройти.



PRESS.KZ: По факту проведенного вами марша в сети было много споров и домыслов. Например, на фото с марша был человек в маске, характерной для представителей дипмиссий США, это позволило предположить, что за организацией стояло посольство США. Так ли это?


Гулзада: Этого человека в маске позвала я лично, я его знаю. Я ему в Facebookнаписала. Он политический офицер, который отвечает за наш регион в своем консульстве. Приехал из какой-то ближневосточной страны. Любил рассказывать про ту страну. Когда с правозащитниками, общественными деятелями встречается, рассказывает про себя. В это время мы, феминистки, бились за проведение марша. В 2019 году где-то 50 или больше заявлений писали разные феминистки. Акимат мы прямо штурмовали. Судились с ними. До сих пор идет суд по поводу митингов, которые нам не разрешили в 2019 году. В 2020 году мы сказали: раз вы издеваетесь, заставляете нас писать сотни заявлений, тогда мы пишем одно заявление. Не разрешаете — идем без разрешения. Вот так сделали в прошлом году, без санкций. В этом году была такая же установка. Мы очень сильно обрадовались, когда разрешили, было неожиданно.


Потом я этому Райану, сказала, что мы договорились с другими посольствами. Уже другие посольства на нас вышли. Ну, американского там не было. А Райану я написала: «Помните, когда мы с вами знакомились, мы очень сильно боролись. Сейчас наконец-то мы получили санкцию». Он спросил: «Где будет?». Я ему выслала адрес. И все, он пришел.




PRESS.KZ: Когда только объявили о марше, сразу начались разговоры о возможных провокациях и, вроде, на вашем марше был задержан парень в женской одежде?



Жанар: Это не провокация. Каждый человек имеет право прийти на митинг в любой одежде. На марше 8 марта тоже был человек в парике. Мы считаем, что такие могут там присутствовать. Не должно быть никакой цензуры, если они никому не вредят, ничьему здоровью, ни с кем не дерутся, не распивают алкогольные напитки. Потому что были инструкции у нас: приходите на марш, но есть правила. Все приходим трезвые, соблюдаем безопасность. С провокаторами, даже если они будут, мы не деремся.
Он имеет права быть на марше 8 марта. Не нужно его выталкивать. Мы никого не просили быть у нас и смотреть, кто не так одевается, и сразу же его выталкивать.




PRESS.KZ: А можно узнать, какие конкретные требования и действия проводит ваша организация и каких изменений вы добиваетесь?


Жанар: Например, мы адвокатируем отмену списка запрещенных профессий для женщин, это 229 наименований. Мы говорим, что вместо роли патронажной, когда государство заботится о нашем репродуктивном здоровье, нужно брать другую роль. Нужно честно сказать: «Это вредное производство. Оплата труда – такая, вредность труда — вот такая, компенсации — вот такие. Кто хочет?» Потому что это вредно и для мужчин. Давайте не будем одной группой населения пользоваться ради того, чтобы что? Другую группу мы отделяем, но зато пользуемся мужчинами. В этом плане понятно — права мужчин действительно нарушаются. Потому что они свое здоровье гробят, если идут на шахту или на вредные химические производства. Поэтому мы говорим, правительство должно сказать честно: такие риски, такая оплата, такая компенсация. И люди — мужчины, женщины, транс-люди — кто угодно, могут сказать: «Да, подписываю договор с полным осознанием того, что меня может ждать».




PRESS.KZ: Есть мнение: те проблемы, что вы поднимаете, свойственны только крупным мегаполисам – Алматы и Нур-Султану. Вы ездите по стране, регионам, как там обстоят дела?



Гулзада: Что меня поразило на западе и на юге, на севере, в центре Казахстана и на востоке — случались одинаковые ситуации. Когда узнают, например, что ты встречаешься с девушкой, и твоя семья начинает что-то подозревать. То что они делают? Их запугивают. Иногда бывает, что девушка более свободная, сбегает, забывая семью. Ее сажают под домашний арест, отбирают телефон, потом брат или кто-то охраняет ее, чтобы она не выходила. Она теряет работу за это время. Потом ее лечат, начинают водить по муллам, если это христиане – по бабушкам, изгонять «бесов». Если более образованные родители попались, психологов находят и править мозги собираются. Бывают такие ситуации. Очень часто пары так распадались. Всегда обвиняют ее (вторую), как бы она пришла и вот эту девушку испортила, совратила. Она (первая) бы вышла замуж, за нее калым бы заплатили. И вот эта, «виноватая», убегает. Она, бедная, место жительства меняет. Ей угрожают. Такая ситуация случается везде.



Жанар: Вызывает у нас недовольство также, что когда нужно, роль женщины всегда вспоминается. То есть они стараются нас привести в качестве ярких иллюстраций.


Но как только что-то касается сферы, где женщина выступает за принятие закона о противодействии семейно-бытовому насилию, или где мы говорим про феминизм, или про защиту прав разных групп, в которые входят люди, живущие с ВИЧ, секс-работницы, ЛГБТ, наркопотребительницы — тут сразу противоречия. Нет, этих женщин быть не может и не должно. То есть доходит до того, что нам каждый день, Сергей, пишут комментарии, чтобы мы сгорели в аду. Уже до того дошло, что после 8 марта искали, чем бы нас очернить. Нашли постер двухгодичной давности, на котором просто менструирующая женщина. Всё. Нет никакого смысла другого. И другой постер – это Курмангазы и Пушкин, где они целуются. Этот постер сделан был не нами, вы сами знаете.





PRESS.KZ: Испытываете ли вы давление, преследование, связанные с вашей деятельностью?


Жанар: Я хочу отметить роль Управления полиции города Алматы, которому мы писали заявление. Я лично писала, отправляла через e-gov. Писала про угрозы от Ивана Феоктистова. Это человек реальный. Мы нашли его сразу с Гулзадой, за полчаса. Он в Instagram под своим именем — Иван Феоктистов, в группе «ЕДИНСТВО ОСОЗНАННЫХ КЗ», как один из главных активистов. Я записала всё: аудио, которые он мне присылал, угрожая остановить марш, маты, скрины. И когда это выслала в Управление полиции, пришло сообщение о том, что дело не рассмотрено, а отправлено в архив.


Недавно связывается с нами участковый, после марша 8 марта, буквально вчера, набирает Гулзаду. К сожалению, ее сотовый дан на сайте. Конечно, нашли ее. Звонит, говорит: «Здравствуйте. Я звоню по поводу постера, где менструирующая женщина и где Пушкин и Курмангазы. На вас жалуются люди. Они отправляют постоянно жалобы в полицию, акимат, дошли до МИОР РК, МВД, отправили жалобы в генпрокуратуру». И там подчеркивается, что мы этим постером вызвали негативный общественный резонанс, я вам цитирую. Вот, посмотрите, две ситуации. Что решает делать Управление полиции? Рассматривать жалобу на постер двухгодичной давности, где просто кто-то изобразил менструирующую женщину. Не я авторка рисунка, я повторяю миллион раз и готова еще раз повторить. Я его взяла, когда выступала на фотосессии, посвященной дестигматизации менструации. Взяла и выступила с ним. За что уже понесла административную ответственность. Неправомерно ко мне опять обращаться и требовать от меня снова понести ответственность. Я ее уже однажды понесла. Они не знают, что найти у «Феминиты» кроме ЛГБТ-тематики. Это они и используют, чтобы еще раз очернить. Полиция (я через вас обращаюсь, PRESS.KZ ) обращает внимание не на мои угрозы, а на людей, которые просто оскорбились. Также можно оскорбиться на надпись на заборе, где написано слово «х…й», можно оскорбиться на новость по телевидению, любую. Ну, это оскорбление, это ваша ответственность.


Кроме того, у нас есть конкретные опасения: казахские селебрити, казахоязычные национал-патриоты, наши фото везде вешают. После марша 8 марта и до они же не знали, как очернить. Наши фото постоянного вывешивают. Лицо Гулзады уже знает весь казахоязычный интернет. Весь! Мое тоже. Но благодаря активности ещё 2014 года. Мое лицо знают. Что угодно может произойти.


Гулзада: И они же попросили вот этих селебрити, кстати, казахские певцы -вот эти товарищи, которые не могут успокоиться, пишут на нас заявления. Они приходят к ним и просят запостить это у себя в соцсетях. Создают общественный резонанс, а потом жалуются на нас. Логика изумительная: откопать какую-то картинку двухгодичной давности, потом обвинить человека, сходить к каким-то очень популярным блогерам, запостить этот же постер, чтобы много человек посмотрели.



PRESS.KZ: Если вы не против, расскажите свои истории: откуда вы, как пришли к пониманию своей природы?



Жанар: Не хочу сейчас называть город, потому что получила столько ненавистных комментариев. Я из северного Казахстана, из Акмолинской области. Росла в маленьком городке, была всю жизнь отличницей. Это я передаю привет тем, кто думает, что мы необразованные. Участвовала в олимпиадах по истории, английскому языку. Всегда занимала первые места.


Я пишу стихи. Вот недавно был фестиваль феминистского письма Галина РЫМБУ приглашала. В третий день этого фестиваля я выступила, с новыми стихотворениями в том числе, которые написала в Японии и Алматы, уже, будучи здесь. Потихоньку я пишу, но просто очень много сил забирает активизм. И много ресурсов забирает задача не поддаться печали, когда часть общества зачастую против.


Также я увлекаюсь пауэрлифтингом. Выступлю в мае на соревнованиях в Алматы, будет Чемпионат Азии по пауэрлифтингу.
Назову сейчас мои рекорды, правда, это не значит, что я сегодня их выполняю. Например, жим лёжа 100 кг — вот выходило, приседание со штангой -180. Становая тяга была на 185-190 кг. Это мне позволило выполнить норматив мастера спорта Казахстана. Я пришла в пауэрлифтинг поздно, училась на 3 курсе университета, примерно в21 год. Для меня важно пользоваться ресурсами организма. Это диета, отдых, специальные методы тренировок — для меня интереснее, чем применять химические препараты. Цель – пожать как можно больше за счет своего организма. Опять же интересно, как, например, восстанавливаться. Какую можно еду комбинировать. А вдруг можно, действительно, от мяса отказаться. Я, например, хочу поэкспериментировать: когда я без мяса тренируюсь и выступаю. Насколько организм может это сделать на сое, на бобах. Хочу даже спросить – есть ли у нас поклонники, я вижу себя тренеркой. Хотела бы тренировать всех, кто хочет научиться силовым видам спорта, а именно пауэрлифтингу. Мечтаю в будущем тренировать детей, подростков, взрослых, бабушек — неважно. Даже если у них нет очень много денег, я готова с кем-то делиться социально, скажем так, расширить свои знания.



PRESS.KZ: Гулзада, а ваша история?


Гулзада: Я из Кызылординской области, недалеко от Туркестана.


Жанар: То есть смотрите, лёд и пламень соединились.


Гулзада: У меня язык родной — казахский. Я училась в казахской школе.


Жанар: У меня родной — русский. И поэтому, когда мы выступаем, часто Гулзада берет на себя ту часть, когда надо говорить на казахском, я – когда надо говорить на русском. Гулзада очень образованный человек. А я из журналистики пришла и из гендерных исследований.


Гулзада: Я из IT-сферы. Преподавала долгое время. Как только закончила КазГУ, начала преподавать, и в основном преподавала программирование, информатику.


PRESS.KZ: А когда к вам пришло понимание вашей сущности?



Гулзада: Помню, как влюблялась в девочек, где-то с 12 лет- точно. Нов то время не было понимания, что это называется лесбиянки. Когда я была студенткой, прочла одну статью и только в 90-е годы первый раз увидела, что словом «лесбиянки» называют женщин в тюрьмах, которые живут с женщинами, сексом занимаются там. По-моему, на казахском была статья. И я, конечно, себя не ассоциировала с ними, потому что я же не в тюрьме. Позже узнала, что Лесбос – это остров. Потом уже после 25 лет поняла, что принадлежу к лесбиянкам. Начала искать лесбиянок, уже вооружившись знаниями. А до этого я не могла. С мужчинами желания не было, не привлекали.


PRESS.KZ: Жанар, а вы как пришли к осознанию себя?



Жанар: Когда училась в школе, мне нравились девочки, я это сразу ощущала. Всегда делилась этим со своей сестрой. Она и не отрицала, кто я и, может быть, не знала, как меня поддержать на тот момент. Я заметила в себе это рано. Меня это не огорчало. Я просто знала, что я немного другая. Когда перечитываю свои старые дневники. У меня такие остались, когда я еще в школе училась, я там себя особо не ругала. Просто чувствовала, что я чуть-чуть другая. Меня не буллили. Учительницы были хорошие. Наоборот, я в учительниц влюблялась. Это и было поводом учиться еще лучше, чем другие дети.



Гулзада: Я тоже ощущала, что совсем отличаюсь и думала, смотря на взрослых, что никогда в жизни я так не буду жить. Никогда в жизни я не буду надевать то, что они надевают, говорить то, что они говорят, делать то, что делают.



PRESS.KZ: вас многие обвиняют в попытке расшатать традиционные устои, сложившиеся в обществе, так ли это?



Жанар: Мы не хотим похитить патриархальный традиционализм, но, если есть интерес поговорить с нами, спросить: «А феминистки, они что делают? Конечно, объясним, что мы феминистки и за что боремся. Готовы поговорить так же с любым мужчиной, который против или за; но который не будет, извините, как нам пишут, посылать нас в ад. Мы за диалог. И говорим – пожалуйста, хотите с нами побеседовать, делайте это открыто, но не нужно сочинять за нас. Это нас очень печалит. За прошедшее время после 8 марта за нас пишут. Не берут комментарии. За нас предоставляют картину. И выходит так, что будто марш был посвящен ЛГБТ. Напомню, что тема марша 2021 года – права и активизм разных женщин.


Посмотрите на меня. Я — маскулинная женщина, занимаюсь силовыми видами спорта. Мне нравится маскулинность, но я ее себе присваиваю как женщина, тем самым подчеркиваю себя. В том числе я уже много раз говорила, я — бигендерка. Это человек, который себя ощущает и женщиной, и мужчиной, понимаете? Не веду себя токсично-маскулинно. Но могу вести себя маскулинно: мне нравится поднимать железки, нравится формировать свое атлетическое тело. Вот как я проявляю маскулинность. Если бы так проявляли маскулинность 80% мужчин… Руки поднимают на партнерок или не могут коммуницировать без давления, вот здесь я вижу проявление токсичной маскулинности. Я призываю мужчин: немножко гибче быть, уважать себя, не поднимать руку.




PRESS.KZ: многие воспринимают фемдвижение как абсолютную агрессию ко всему мужскому? Так ли это? Есть ли мужчины в принципе, кто вызывает у вас уважение?



Жанар: Конечно, есть мужчины, которыми я восхищаюсь. Меня восхищают мужчины, которые, во-первых, за собой ухаживают. Мне нравятся мужчины, которые сами себе составляют гардероб. Если по-простому говорить, я обожаю Вонга КарВая, режиссера. Есть мужчины, которых я люблю беззаветно. Но это люди творчества, понимаете? Не повезло вам, дорогие товарищи. Конечно, мне нравится смотреть на некоторых мужчин. Я удивляюсь, как могут сегодня молодые люди одеваться и выражать себя. Я восхищаюсь молодежью — и мужчинами, и женщинами.
И еще, хотела бы подчеркнуть: мужчина, который вдохновлял всегда, всю мою жизнь – это дедушка. Он человек труда, ветеран, социалистического труда. Его медаль я помню. Он меня всегда поражал тем, что это трудолюбивый, обычный человек.На русском плохо говорил, но мы все равно общались. У меня из-за него (он жил в ауле, я приезжала в аул с сестрой) любовь к животным была безусловной. Ты ухаживаешь так, будто с ними общается. Природа там была прекрасная, для меня это очень важно. Дедушка — тот мужчина, которым я буду восхищаться до конца своих дней.



Гулзада: То, кем я стала, — здесь огромное влияние оказал мой отец. Он был широких взглядов человек и говорил такие слова, которые не от каждого услышишь. Тебе говорят -у тебя есть все права, ты очень умная. Однажды, когда я ещё была студенткой, а он заболел, его положили в больницу, он говорит: «Я понял, теперь тебе мои советы не нужны. Ты, оказывается, намного образованнее стала и умнее, и, наверное, ты в моем совете больше не нуждаешься». И он это не только мне сказал, но еще и родственникам: «Я решил, что Гулзада теперь самостоятельная личность».


Даже если он не разделял мое мнение. Например, в религии мы чуть-чуть разошлись в пониманиях. Он решил: «Давай мы останемся каждый при своем мнении». Вот это отношение уважительное мне дало очень многое.


PRESS.KZ: а какие у вас отношения с религией? Не секрет, что, допустим, в Авраамических религиях нетрадиционная ориентация подвергается осуждению. Есть религии, принимающие ее. У вас есть опыт религиозного восприятия мира?



Гулзада: В 17-18 решила решить проблему религии. Я ходила на кружки бахаи. Там мне тоже нравилось. Что не понравилось: в исламе очень сильно следят за одеждой, а тут, в бахаи, можно одеваться современно, не нужно повторят те практики, которые были тысячи лет назад или пять тысяч лет назад. Но что меня оттолкнуло – увидела книжку, на первой странице было написано, что гомосексуализм – это болезнь. Я закрыла книгу и для меня эта дверь захлопнулась навсегда. Потом взяла Библию, Новый и Ветхий завет, страничку за страничкой прочитала. Потом купила Коран и страничку за страничкой на казахском прочитала. Потом решила, я – атеистка.



Жанар: Верю, что есть что-то. Гулзада это иногда замечает. Что-то есть, что недоступно разуму, конечно, постичь разумом все невозможно. Я знаю, что даже то, что есть, не может быть против разнообразия. Хочу, например, дерево посадить, я это чувствую. И уверена, те, кто верит, что есть какая-то высшая сила, делает какие-то дела. Друг другу помогаем. Грубо говоря — делаем добро. Мы не хотим делать что-то, что вредит кому-то. Я этим словом «добро» называю любую помощь. Посадить дерево – опять же. Знаю, что это хорошо для планеты. Накормить кошечку, к нам две кошечки приходят, это для меня – добро.



PRESS.KZ: ваша деятельность всегда вызывает вопросы о финансировании от иностранных спецслужб до тайных обществ. Вопрос, конечно, не совеем приличный, но на что вы живете?



Жанар: Живем за счет активизма. Мы — исследовательницы. У нас есть проекты, которые мы успешно выполняем.
Хочу подчеркнуть: подаем на конкурсы, выигрываем эти конкурсы. То есть не так просто же: «Вот хотим отдать вам деньги». Конкурс — это научно-исследовательская экспертиза. Так что никакой особой тайны здесь нет.





Не сомневаюсь, что данное интервью так же может вызвать определенную полярность мнений — от восторга до полного неприятия жизненной позиции его героинь. Но нам хотелось бы подчеркнуть, что в этом мире все имеют право на собственную жизнь и личное мнение при условии, что оно не нарушает существующее законодательство и, главное, не несет угрозы жизни и здоровью других людей.

Беседовал Сергей АЛЕКСЕЕНОК. Фото автора.





30296

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!